Счастье

Счастье, оно есть во всем: в солнечном зайчике, в ветре, в траве, в запахе корицы и яблока, в какао под одеялом холодным вечером; оно спрятано в щенячьем запахе, в маминых звонках, в соленой морской воде, в ярком и чистом небе (там оно безгранично), в летних рассветах, в школьных ранцах и исписанных тетрадках, в детском смехе, в самых заветных воспоминаниях… оно везде, нужно только присмотреться.

Тебя ждут

Всегда.
Кто-то наверняка думает о тебе, ждет, когда ты придешь с работы, встретишь на остановке, позвонишь хотя бы. Кому-то наверняка нужно твое внимание. Может быть, ты уже не помнишь этого человека, может, даже не знаешь, но он есть. Сидит на кухне с чашкой чая, смотрит на телефон.
Вспомни о нем. Дай о себе знать.
Тебе будут рады, правда.

Не бойся

...сломай что-нибудь. Выкини. Все равно ты давно хотел это сделать, верно? Это уже давно мешается под ногами. Выкини его прочь. А потом купи новое. Не бойся, деньги найдутся. Если не сейчас, то через неделю, месяц. Будет лучше.
Научись играть на пианино, научись вязать, научись испанскому, научись не материться.
Просто так, не с какой либо целью.
Ты зауважаешь себя. Я обещаю.

Скоро

Наступает время прохлады по утрам. Время, когда можно достать Большие Наушники и в них не будет жарко. Людей больше, в автобусах лучше. Но солнце все равно светит как бешеное.
Смотришь на него, закрываешь глаза, а на внутренней стороне век расплывчатый отпечаток от солнца темно желтого цвета. Похож на гриб от ядерного взрыва. На веках изнутри можно много всего увидеть, если постараться.
Если постараться, то можно и без них много чего увидеть.
Скоро осень.
Я долго ждала.

Нет времени

Все придумано.
Люди разделили время от восхода до восхода на минуты, соединили их по 60 и получили часы.
Времени нет. Нет никакого "было" и "будет". Время придумали люди.
Есть только сейчас.
Только сейчас.

Масло масляное

Удивительная штука - русский язык. Иногда в нем попадаются очень интересные вещи.
Вот например слово "Чипсы". Привычное слово, но ёлки-палки, оно дважды во множественном числе. английское "Chips" уже говорит нам о том, что чипсина не одна, может даже не две и не три, а много их. Но в русском языке взяли "чипс" и поставили еще раз во множественное число.
Или вот часто можно услышать такие вещи как "президент России Владимир Путин". К чему это уточнение - "Владимир Путин"? У нас же один президент, это дополнение совершенно не нужно.
В метро часто говорят подобные фразы. Примеров есть у меня - "Уступайте места беременным женщинам". Вот вроде настолько привычное словосочетание "беременная женщина". Но слово женщина ведь уже не нужно - всем и так понятно, что мужик беременным быть не может. Или это предупреждение мне, чтобы в ситуации, когда в вагон входит беременная собака я ей не уступала, а дождалась именно беременной женщины? Тоже вроде, привычно, а вдумаешься - глупо. Хотя тут может быть одно слово "беременным" прозвучит грубовато, и "женщинам" добавляется чтобы как-то сгладить углы?
А вот фраза из каждой второй книги - "Спасти от неминуемой гибели". Если гибель неминуемая - как от нее можно спасти? Если от нее спасли - значит она не неминуемая.
На самом деле, это очень любопытные примеры.
Вот такой вот у нас. Великий и могучий.

Зима

Он стоял в тамбуре и курил. Сигарета медленно тлела, а Он заворожено смотрел на красный огонек около кончиков пальцев. Эта сигарета было особенной. Возможно, она была предпоследней сигаретой во всем мире.
Курение – вред. Он жадно и глубоко затягивался, не внимая надписям на пачке. Каждая затяжка – маленький шаг вперед. Он словно на крыше многоэтажки, медленно делает крошечные шажки в сторону края. Затяжка – шаг.
Он выкинул окурок под ноги и посмотрел за окно, машинально закутавшись в куртку. Из низких, тяжелых сине-свинцовых облаков уже наверное седьмые сутки беспрерывно валил грязный сероватый снег. Он прикоснулся к стеклу двери вагона пальцами, доставая свободной рукой телефон из кармана. Кнопка включения сработала, но телефон сразу же попросил о зарядке. «29 апреля» ярко светилось на календаре. Индикатор сигнала сотовой сети показывал полное отсутствие сигнала. Ничего не изменилось. Он выключил телефон и со вздохом убрал его в карман. Сеть не ловила уже несколько дней, но Он все равно время от времени включал телефон.
Все началось около полутора недель назад. Кто-то говорил, что слышал взрывы, кто-то говорил, что это был просто какой-то шум вроде сирены, а кто-то не слышал ничего. В том числе и он. В тот же день по телевизору сказали, что началась война. А ночью небо заволокло тучами.
Телевидение перестало работать практически сразу. Электричество подавалось с перебоями. Но в остальном не изменилось ничего. Только людей стало меньше на улицах. Никто не стрелял, ничего не взрывалось, люди не умирали на улицах. Но все словно начали медленно угасать изнутри.
Некоторые уезжали. Когда из туч, не переставая, пошел снег, поползли слухи, что на юге еще есть солнце. Люди собирались семьями, садились в машины и отправлялись в путь. Уехала и Она. Ее родители очень быстро сели в автомобиль и поехали, не дав им толком попрощаться. Последнее, что Он видел - Ее маленькие аккуратные ладошки, прижатые к заднему стеклу автомобиля.
Ничего, по большому счету, не изменилось. Просто почему-то люди стали безразличными и беспомощными. Он все так же ездил в полупустых электричках в университет. Станции уже давно не объявлялись. Турникеты на вокзале и метро не работали. В пыльной аудитории преподаватель монотонно читал лекцию, закрывая рот носовым платком и наспех убегал. Из магазинов начали исчезать продукты, и Он успел купить пачку сигарет. С витрины.
Он подошел к другой стороне тамбура, взглянув в нутро вагона сквозь стеклянные двери. Несколько человек сидели, неловко кутавшись в шарфы. Постоянные сумерки и тяжелый, плотный снег в конце весны добавляли картине уныния. Он вздохнул и выглянул в окно. Там, где-то там, если приглядеться, у самой линии горизонта можно увидеть едва различимую полоску Света. Она уехала туда. Он вновь достал из кармана телефон, включил и быстро-быстро залез по меню во входящие сообщения. «Кажется, светлеет. Я плачу по тебе. Прости.». Последнее, от нее. Вскоре после этого сеть перестала ловить.
Телефон запищал и выключился. Он осторожно убрал его в карман и достал сигарету из опустевшей пачки. Прошло уже минут двадцать и теперь эта сигарета наверняка самая последняя в мире.

Хотелось бы...

...чего-нибудь эдакого? Или просто "хотя бы того, что я заслуживаю". А что ты заслуживаешь? Как это можно измерить и сопоставить, как поставить знак равенства между результатом твоей жизни и тем, что ты за это хочешь.
Никогда не предполагай, что кто-то что-то сделает для тебя. Делай все сам. Думать, что ты рассчитывал на кого-то - наивно. Делай все сам. Если тебе помогут - это как раз и будут те люди, которые тебе нужны. Которые готовы быть с тобой и поддерживать за просто так. Если никто даже и не подумает помочь - они тебе не нужны, потому что ты им не нужен.
Слова "ну как же так, тебе наверное тяжело, а я тут ничего не делаю" не подкрепляемые попытками помочь - пустое.
Если можешь - отказывайся от помощи.
Если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо - сделай сам.
Если у тебя чего-то нет - значит это тебе не очень-то нужно.
И главное - всему можно научиться. Со второго, с пятого, с двадцатого раза у тебя все обязательно получится.

Оранжевое настроение

– Что там такое? – спросила Она, кивая на стоящую в непривычное время в пробке встречную полосу.

Он посмотрел налево: два армейских тягача пытались вытащить из-под откоса тринадцатиметровую фуру.

– Фура под откосом.

– Ничего себе.

В этот момент погасло дорожное освещение.

– Сегодня в семь уже погасили. Вчера ещё в полвосьмого было.

– Ага, я тоже помню.

Серое утро навалилось ещё больше: йодные фонари хоть как-то оживляли дорогу. Теперь же оставалось только серое небо, асфальт, угрюмые дома вдоль шоссе и грязные автомобили вокруг. Поток шёл довольно монотонно: снегопад сыграл свою роль, и не было даже смысла начинать перестраиваться в другой ряд.

Она встряхнула головой, сбрасывая с себя сонное оцепенение, и ещё крепче вцепилась в руль.

– Брррр… Надо взбодриться.

Но даже глупое радио не приносило особого облегчения. Спать всё равно хотелось жутко.

В какой-то момент Она попросилась в соседний ряд и перестроилась.

– Зачем ты?

– А чтобы ехать за рыженькой машинкой, – ответила невозмутимо Она: впереди и впрямь ехала оранжевая малолитражка.

Он улыбнулся. Когда всё равно, где ехать, конечно, лучше ехать за оранжевым, чем среди чумазо-серых. Ехали за ним они довольно долго, пока, наконец, оранжевый не показал поворот налево.

– Ну вооот, – протянула Она, – опять нас оставляют в черноте.

В этот момент мимо справа проехала подобная малолитражка кирпичного цвета. Она тут же пристроилась к ней в хвост и заулыбалась во весь рот. Рыжий был найден.

Ещё через время, когда и этот рыжий свернул с трассы, они пристроились в хвост оранжевому автобусу, но тот ехал слишком медленно. Тогда они примостились на задки к длинномеру с поддонами кирпича: хоть тот и был с красной кабиной, но кирпич всё же был своего цвета; да и летел шофер так, словно дом уже давно построили, а он опоздал с кирпичами. Его им хватило, чтобы доехать почти до самого конечного пункта.

– Вот так, – сказала Она, улыбаясь, когда оба выходили из машины. Настроение её заметно поднялось.

– Ага, – ответил Он и повернул в свою сторону. Шёл по тротуару и думал: даже когда дорога пролегает сквозь серость, надо не терять свой маяк. Серости в жизни много, а вот ярких маячков… Их ещё надо найти. И не упустить.

С этими мыслями Он подошёл к переходу. Передо ним на светофоре остановился тот самый автобус.

Небо стало совсем светлым.

В начале ноября

В иные дни не происходит решительно ничего, но впечатление от них ярче и светлее, чем от привычных дней, полных суеты.
С ночи стало понятно, что зима придёт ближе к утру. Когда рассвело, открылось, что все домики, деревья и дороги укрыты густым белым покрывалом. Только речка чернела своими холодными водами под косогором. Над трубами виднелись тонкие струйки дыма, ветер стих, и воздух наполнила какая-то благодатная тишина. Редкая птица кричала вдалеке, да и та, казалось, желала только разорвать установившийся покой.
Забросив дела и отбросив сомненья, Он вытащил пылившийся с полгода рюкзак и старые кирзовые ботинки. Душа просила новой белизны, чтобы скрыть изъяны, взрытые за пыльное лето. Тем кстати белизна наполняла не только землю, но и небо: пасмурность приобрела безликий вид и поглощала в себя полностью, оставляя взгляду лишь потемневшие стволы старых берёз.
Миновав лес с монотонно, спокойно шумящими кронами соснами, Он вышел на плато. Ноги утопали выше щиколотки в мягкой перине снега, и позади оставались тёмные следы, но идти было на удивление легко и приятно.
Добравшись до охотничьей избы, Он увидел следы, но не свежие, не утренние, а оставленные ещё, видимо, с ночи. Дядя Веня часто уходит затемно, когда люди уже ложатся спать.
В избушке было холодно и чисто. Достав из рюкзака пожитки, Он растопил печку-буржуйку и накинул пуховик. Спустя час избушка отогрелась, застонала под гудение трубы и отошла от сонных оков. Когда чайник дружелюбно засвистел на плите, Он наполнил кружку и долго грел о неё подмёрзшие ладони. Затем Он скинул пуховик, развернул спальник, подложил в топку ещё дров и устроился на полатях, прихватив томик Чехова.
В этот день не произошло почти ничего, если не считать случая с зайцем, уже побелевшим в преддверии зимы, который бросился наперерез ему метрах в двухстах впереди. Но звуки притихшего леса, потрескивание дров в печи, гудение трубы и ни с чем не сравнимый запах раннего снега наполнили день давно уже позабытым благоговением, когда ты не преследуешь целей, а просто живёшь и по-настоящему получаешь от этого удовольствие.
И томик Чехова, конечно, тоже.
«Мне страшно хочется жить, хочется, чтобы наша жизнь была свята, высока и торжественна, как свод небесный. Будем жить! Солнце не восходит два раза в день, и жизнь даётся не дважды, - хватайтесь же цепко за остатки вашей жизни и спасайте их».